Поиск по урокам рисования:

Цели изобразительного искусства

О цели изобразительного искусства можно спрашивать разным образом. Можно обратиться к тому или иному художнику и спросить его: "К чему тебе искусство? Зачем всю жизнь свою ты изучаешь природу, делаешь рисунки, наброски, этюды, создаешь одну картину, другую, третью, сотую? Какая цель руководит тобой в этой работе, порой мучительной и тяжкой?"

На такой вопрос получилось бы великое множество совершенно различных ответов. Каждый художник по-своему объяснил бы ту цель, которую он преследует своим творчеством. Один сказал бы, что он стремится украсить и облагородить человеческую жизнь, внести в нее элементы вкуса и изящества. Другой утверждал бы, что его задача - будить добрые чувства в сердцах людей, возбуждать в них сострадание к униженным и оскорбленным или отвращение к рабству, к войне, поучать развлекая и т. п. Третий объявил бы своей целью раскрытие тайн человеческой души… Но большинство ответило бы, вероятно, так: "Я не знаю конечной цели своего искусства, но знаю твердо, что не могу без него обойтись. Может быть, оно никому не нужно и ничему не служит, но я не могу от него отказаться. Я люблю это дело, оно является для меня внутренней потребностью, жизненной необходимостью. Оно нужно мне, как свет и воздух, я не в состоянии без него дышать и жить".

Конечно, такой ответ нам ничего не объяснил бы, тем более что он указывает, собственно говоря, не на цель, а на причину творчества. Художники говорят нам, что есть какая-то таинственная сила, какая-то могущественная власть, которая подчинила себе их волю и противиться которой они не в состоянии. Это и является причиной их изобразительного искусства, цель же его остается по-прежнему скрытой от нас.

Можно отправиться в поиски за этой целью другим путем. Можно окружить себя книгами по истории искусства и постараться уяснить себе, какие цели преследовало искусство в различные исторические эпохи. Мы узнали бы, таким образом, какую цель ставило себе искусство египетское, искусство греческое, искусство первых веков христианства, искусство возрождения и т.д. Мы увидели бы, что одни эпохи полагали, что цель искусства в том, чтобы прославлять в художественных образах деяния богов и подвиги героев, другие - в том, чтобы иллюстрировать сцены Священного писания и внушать зрителям чувства благоговения и веры, третьи - в том, чтобы возбуждать в людях любовь к земным радостям и благам естественной, здоровой жизни; четвертые - в том, чтобы содействовать просвещению и сообщать людям более глубокое и точное знание предметов внешнего мира…

Несомненно, что такой метод во многих отношениях оказался бы плодотворнее, нежели обращение к отдельным художникам, но, в конце концов, и он не дал бы нам желанных результатов. Перевернув последнюю страницу истории искусства тех времен и народов, мы снова очутились бы перед тем вопросом, ради которого начали свое исследование, мы снова спрашивали бы: “Какова же единая истинная цель искусства?” Нас не удовлетворяет тот факт, что каждая эпоха отвечала на этот вопрос по-своему. Мы хотим знать, который же из этих противоречивых и несходных ответов заключает в себе истину.

Очевидно, что путем исторического анализа невозможно разрешить эту задачу. Искать в истории ответ на вопрос о цели изобразительного искусства так же бесполезно, как спрашивать ее о цели жизни. На том основании, что одни поколения видели смысл своего существования в военных подвигах, другие - в подготовке к Царствию Небесному, третьи - в накоплении богатств, мы никак не можем сделать общего заключения о цели жизни, никак не можем решить вопроса, каков же истинный и вечный смысл существования человека. Точно так же обстоит дело и с вопросом о цели искусства.

Бродя по музею, мы с одинаковым восхищением останавливаемся перед произведениями различных исторических эпох, независимо от тех целей, которыми вдохновлялись в свое время эти произведения. Мы, дети скептического и рассудочного века, стоим взволнованные и очарованные перед творениями Ван Дейка, Джотто, Филиппо Липпи или перед византийскими фресками, полными чуждого нам религиозного настроения, созданными откровениями непонятного нам духа.

Мы убеждаемся на личном опыте, что нам одинаково дороги и земной, жизнерадостный Рубенс, и суровый Рембрандт, и мистические мадонны Рафаэля. И мы говорим себе: "Искусство не повинуется тем временным целям, которые навязывает ему история. Цели эти забываются; умирают поколения, которым эти цели казались единственно важными и священными, но живут художественные произведения, и новые поколения людей находят в них новые очарования".

Ведь не выбрасываем же мы произведения отживших эпох и не предпочитаем им современное искусство, которое, казалось бы, должно лучше всего отвечать запросам нашего духа, точнее выражать все его колебания, порывы и стремления.

Значит, действительно, есть в искусстве какая-то вечная ценность и вечный смысл, независимый от тех временных целей, которые ставились ему различными историческими эпохами. История показывает нам эти многочисленные временные цели, но не открывает скрытого за ними единого смысла, который во все времена оставался одним и тем же. Если бы не было этого смысла, как могли бы христиане XV века приходить в восторг перед созданиями языческого искусства, какую красоту находили бы мы, скептики и безбожники, в готических храмах или в средневековой религиозной живописи?

Между тем оказывается, что эти произведения давно минувших времен зачем-то нужны нам; мы ими дорожим, любовно собираем и храним их, строим для них дворцы и музеи, бережем их, как величайшие сокровища. Этот вопрос мы и постараемся решить в дальнейшем.

Вам понравились уроки?